В председательском кресле сидел Октябрь, и вечер выдался прохладным: листья — красные и оранжевые — облетали с деревьев в роще. Их было двенадцать. Они сидели вокруг костра и жарили на огне большие сосиски, которые шипели и плевались соком, стекающим на горячие поленья. Они пили яблочный сидр, освежающий и прохладный. Апрель впилась зубами в сосиску, та лопнула, и горячий сок полился по подбородку. — Проклятие, черт ее раздери, — сказала она. Коренастый Март, сидевший рядом, рассмеялся, а потом вытащил из кармана огромный несвежий носовой платок. — Держи, — сказал он. Апрель вытерла подбородок. — Спасибо. Кажется, я обожглась из-за этого чертова мешка из-под кишок. Завтра будет волдырь. Сентябрь зевнул. — Ты такой ипохондрик, — сказал он через костер. — И такая вульгарная. — У него были тонкие усики и залысина спереди, отчего его лоб казался высоким, а он сам — мудрым не по годам. — Отстань от нее, — сказала Май. У нее были темные волосы, короткая стрижка и удобные ботинки. Она курила маленькую сигариллу, дым которой пах ароматной гвоздикой. — Она просто слишком чувствительная. — Пожалуйста, — протянул Сентябрь. — Давай вот без этого. Октябрь, который ни на секунду не забывал, что сегодня он председательствует на собрании, отхлебнул сидра, прочистил горло и сказал: — Ладно. Кто начинает? — Кресло, в котором он сидел, было вырезано из цельной дубовой колоды и отделано ясенем, вишней и кедром. Остальные сидели на пнях, равномерно расставленных вокруг небольшого костерка. За долгие годы эти пни стали гладкими и уютными. — А протокол? — спросил Январь. — Когда я сижу в председательском кресле, мы всегда ведем протокол. — Но сейчас в кресле не ты, да мой сладкий? — насмешливо осведомился Сентябрь, ироничное элегантное создание. — Надо вести протокол, — заявил Январь. — Без протокола нельзя. — Как-нибудь обойдемся, — сказала Апрель, запустив руку в свои длинные светлые волосы. — И я думаю, начать должен Сентябрь. — С большим удовольствием, — горделиво кивнул Сентябрь. — Эй, — вмешался Февраль. — Эй-эй-эй. Я не слышал, чтобы председатель это одобрил. Никто не начинает, пока Октябрь не скажет, кто именно начинает, а после этого все остальные молчат. Можем мы сохранить хотя бы какое-то подобие порядка? — Он обвел взглядом собравшихся, маленький, бледный, одетый во все голубое и серое. — Хорошо, — сказал Октябрь. Борода у него была разноцветная, словно роща по осени — темно-коричневая, оранжевая и винно-красная давно не стриженная путаница на подбородке; щеки — красные, точно яблоки. Он был похож на хорошего доброго друга, которого знаешь всю жизнь. — Пусть начинает Сентябрь. Лишь бы уже кто-то начал. Сентябрь положил в рот сосиску, элегантно прожевал, проглотил и осушил кружку с сидром. Потом встал, поклонился слушателям и начал: — Лорен де Лиль был лучшим поваром в Сиэтле, по крайней мере он сам так считал, а звезды Мишлен на двери ресторана это подтверждали. Он был замечательным поваром, это правда. Его булочки с рубленой ягнятиной выиграли несколько наград, его копченые перепела и равиоли с белыми трюфелями «Гастроном» назвал десятым чудом света. А его винные погреба... ах, его винные погреба... его гордость и страсть. И я его понимаю. Последний белый виноград собирают как раз у меня, и большую часть красного: я знаю толк в хороших винах, ценю аромат, вкус, послевкусие. Лорен де Лиль покупал свои вина на аукционах, у частных лиц, у дилеров с репутацией. Он настоятельно просил, чтобы ему выдавали генеалогический сертификат каждой бутылки вина, потому что мошенники, увы, попадаются слишком часто, и особенно если бутылка вина продается за пять, десять или сто тысяч долларов, фунтов или евро. Истинной жемчужиной его коллекции — ее бриллиантом — была бутылка «Шато Лафит» 1902 года. Редчайшее из редчайших вин. Бутылка стоила сто двадцать тысяч долларов, хотя, если по правде, это вино было бесценным, потому что в мире сохранилась всего одна бутылка. — Извините, — вежливо перебил Август — самый толстый из всех. Его тонкие волосы топорщились на голове золотистыми прядками. Сентябрь опустил глаза и посмотрел на своего соседа. — Да? — Это не та истерия, где один богач купил вино, чтобы выпить его за ужином, а повар решил, что выбор блюд недостаточно хорош для такого вина, и предложил другие блюда, вроде как более подходящие, а у парня обнаружилась какая-то редкая аллергия, и он умер прямо за ужином, а дорогое вино так никто и не попробовал? Сентябрь ничего не ответил. Он явно был недоволен. — Потому что если это та самая история, то ты уже ее рассказывал. Сколько-то там лет назад. Глупая история. И с тех пор она вряд ли стала умней. — Август улыбнулся. На его розовых щеках мелькнул отблеск костра. Сентябрь сказал: — Разумеется, тонкая чувствительность и культура не каждому по вкусу. Некоторым подавай барбекю и пиво, а некоторые... Февраль не дал ему договорить: — Мне не очень приятно заострять на этом внимание, но Август в чем-то прав. Это должна быть новая история. Сентябрь поднял бровь и сжал губы. — У меня все, — коротко сказал он и сел на свой пень. Месяцы года выжидательно смотрели друг на друга сквозь пламя костра. Июнь, стеснительная и опрятная, подняла руку: — У меня есть история про таможенницу, которая работала на рентгеновской установке в аэропорту Ла-Гуардиа, она читала людей, как открытые книги, глядя на очертания их багажа на экране, и однажды она увидела такие чудесные контуры, что влюбилась в этого человека, хозяина чемодана, и ей нужно было понять, чей это багаж, а она не смогла и долгие месяцы страдала. А когда тот человек снова прошел мимо нее на таможенном контроле, она все-таки вычислила его. Это был мужчина, старый мудрый индеец, а она была красивой негритянкой двадцати пяти лет. И она поняла, что у них ничего не получится, и отпустила его, потому что по форме его чемодана узнала, что он скоро умрет. Октябрь сказал: — Хорошая история, Июнь. Рассказывай. Июнь посмотрела на него, как испуганный зверек. — Я только что рассказала. Октябрь кивнул. — Значит, рассказала, — объявил он, прежде чем кто-то из месяцев успел вставить слово. — Тогда, может быть, перейдем к моей истории? Февраль шмыгнул носом. — Вне очереди, здоровяк. Тот, кто сидит в председательском кресле, говорит только тогда, когда выскажутся все остальные. Нельзя сразу переходить к главному блюду. Май положила с дюжину каштанов на решетку над огнем, предварительно расколов их щипцами. — Пусть рассказывает, если хочет, — сказала она. — Богом клянусь, хуже, чем про вино, все равно не будет. А у меня много дел. Цветы, между прочим, не распускаются сами по себе. Кто «за»? — Хотите устроить голосование? — удивился Февраль. — Мне даже не верится. Неужели это происходит на самом деле? — Он вытер лоб салфеткой, которую вытащил из рукава. Поднялось семь рук. Четверо воздержались: Февраль, Сентябрь, Январь и Июль. (— Ничего личного, — сказала она, как бы извиняясь. — Это всего лишь процедура, и не стоит создавать прецедентов.) — Стало быть, решено, — сказал Октябрь. — Кто-нибудь хочет что-то сказать, пока я не начал? — Э ... Да. Иногда, — сказала Июнь, — иногда мне кажется, что кто-то следит за нами из лесса, а потом я смотрю в ту сторону, и там никого нет. Но я думаю, что... — Это все потому что ты чокнутая, — сказала Апрель. — Да уж, — сказал Сентябрь, обращаясь ко всем. — Вот она, наша Апрель. Она очень чувствительная, но при этом самая жестокая из всех нас. — Ну, хватит, — решительно заявил Октябрь. Он потянулся, достал из кармана фундук, разгрыз его зубами, вынул ядрышко, а скорлупу бросил в огонь, где она зашипела и лопнула. Октябрь начал рассказ. * * * Жил-был мальчик, сказал Октябрь, которому было по-настоящему плохо в его родном доме, хотя его никто не бил. Просто он не подходил ни своей семье, ни своему городу, ни своей жизни. У него было два старших брата-близнеца, и они постоянно его обижали или просто не обращали внимания, и их все любили. Они играли в футбол: в каких-то матчах один близнец забивал больше мячей, в каких-то — другой. А их младший брат не играл в футбол. Они придумали ему прозвище. Они прозвали его Коротышкой. Они называли его Коротышкой с самого раннего детства, и родители сначала их сильно за это ругали. А близнецы отвечали: — Но он и есть Коротышка. Посмотрите на него. И посмотрите на нас. — Когда они так говорили, им было по шесть лет. Родители решили, что это мило. Но прозвища вроде Коротышки намертво прилипают к человеку, и очень скоро единственным человеком, который называл его Дональдом, не считая совсем незнакомых людей, — осталась его бабушка, которая звонила раз в год, чтобы поздравить его с днем рождения. И, наверное, из-за того, что у имен есть какая-то власть над нами, этот мальчик действительно был коротышкой: тощим, мелким и нервным. У него постоянно текло из носа, с самого рождения — и за десять лет ничего не изменилось. Когда они садились обедать, близнецы отбирали у него еду, если она им нравилась, и подбрасывали свою, если не нравилась, и тогда его ругали за то, что он не доел. Их отец не пропускал ни одного футбольного матча с участием близнецов и потом всегда покупал призовое мороженое тому, кто забил больше мячей, и утешительное — тому, кто забил меньше. Их мать говорила знакомым, что она журналист, хотя занималась всего лишь продажей подписки и рекламного места. Она вернулась на работу на полный день, когда близнецы научились сами заботиться о себе. Другим детям в классе, где учился мальчик, нравились близнецы. В первом классе первые две-три недели его называли Дональдом, пока не прошел слух, что братья зовут его Коротышкой. Учителя вообще редко называли его по имени, хотя между собой иногда говорили о том, как жаль, что младший Ковай не такой храбрый, сообразительный и резвый, как его братья. Коротышка не смог бы точно сказать, когда он в первый раз решил убежать из дома и когда его робкие мечты превратились в реальные планы. К тому времени, когда он признался себе, что уходит, в большом пластиковом чемоданчике, который он прятал за гаражом, уже лежали три батончика «Марс», два «Милки Вэя», горсть орехов, маленький пакетик лакричных конфет, фонарик, несколько комиксов, нераспечатанная упаковка вяленого мяса и тридцать семь долларов, по большей части четвертаками. Ему не нравился вкус вяленого мяса, но он где-то прочел, что путешественники по несколько недель не ели ничего, кроме этого самого мяса, и именно в тот день, когда он положил пакет с вяленым мясом в чемоданчик, он осознал, что собирается убежать. Он читал книги, газеты, журналы. Он знал. что если маленький ребенок уйдет из дома, ему могут встретиться плохие люди, которые сделают с ним что-то очень плохое, но еще он читал сказки и знал, что на свете есть добрые люди. Да, они существуют. Бок о бок с чудовищами. Коротышка был тощеньким десятилетним мальчиком, с вечно сопливым носом и отсутствующим выражением лица. Если бы вам вдруг зачем-то понадобилось выбрать его из толпы других мальчиков, вы бы наверняка ошиблись. Даже если бы он стоял совсем рядом, вы бы его не заметили. Вы бы на него и не взглянули, а если бы взглянули, то все равно прошли бы мимо. Весь сентябрь он откладывал свой побег. А потом, как-то в пятницу, когда оба брата уселись на него (уселись — в буквальном смысле, причем тот, который сел ему на голову, пукнул и громко засмеялся), он со всей ясностью осознал, что, какие бы чудовища ни поджидали его в этом мире, хуже точно уже не будет. А скорее будет лучше. В субботу за ним должны были приглядывать братья, но они почти сразу умчались в город, чтобы встретиться с девочкой, которая нравилась им обоим. Как только братья ушли, Коротышка зашел за гараж, достал из-под полиэтилена пластмассовый чемоданчик и отнес его наверх, к себе в комнату. Он вытряхнул свой школьный рюкзак на кровать, переложил в него конфеты, комиксы и вяленое мясо. Сходил в ванную и наполнил водой пустую бутылку из-под газировки. Потом Коротышка пошел в город и сел в автобус. Он поехал на запад, на расстояние в десять-долларов-четвертаками от дома, в место, которое он не знал, но которое показалось ему хорошим началом пути. Он вышел на своей остановке и просто пошел вперед. Здесь не было тротуара, и когда мимо проезжали машины, ему приходилось спускаться в канаву. Солнце стояло высоко в небе. Мальчик проголодался. Он съел один «Марс», и ему захотелось пить. Он достал воду и выпил почти половину бутылки воды, прежде чем понял, что ему очень скоро придется искать, как пополнить запасы. Ему представлялось, что как только он выберется из города, повсюду будут журчать родники со свежей водой, но здесь не было ни одного. Была только река, которая текла под широким мостом. Коротышка остановился на середине моста и, перегнувшись через перила, уставился на бурую воду. В школе им говорили, что все реки, в конце концов, впадают в море. Он никогда не был на море. Он спустился на берег и пошел вслед за рекой. Вдоль берега тянулась тропинка, время от времени ему попадалась банка от пива или пластиковый пакет, и он понимал, что тут до него были люди, хотя сам он не встретил ни одного человека. Он допил воду. Он думал о том, ищут его или нет. Он рисовал себе в воображении полицейские машины и вертолеты, и собак, и поисковые партии — и все они пытались его найти. Но он будет скрываться от них. Он доберется до моря. Река текла по камням, и он слышал плеск воды. Он видел синюю цаплю, расправлявшую крылья, и редких осенних стрекоз, и иногда — небольшие стайки мошек, ловящих последнее тепло бабьего лета. Синее небо превратилось в закатно-серое, и мимо него проскользнула летучая мышь, отправлявшаяся на ночную охоту. Коротышка задумался, где он будет спать ночью? Тропинка разделилась на две, и он выбрал ту, которая уводила от реки, понадеявшись, что она приведет его к дому или к ферме с пустым сараем. Сумерки все сгущались, и он уже начал отчаиваться, но тропа все-таки вывела его к дому — вернее, к старой брошенной ферме, развалившейся наполовину. Здание выглядело неприветливо. Коротышка обошел его по кругу и решил, что ничто не заставит его войти внутрь. Он перелез через забор на заброшенное пастбище и лег спать в высокой траве, положив под голову рюкзак. Он лежал на спине и смотрел в небо. Ему совсем не хотелось спать. — Наверное, сейчас они уже скучают, — сказал он себе. — И волнуются за меня. Он представил себе, как вернется домой через несколько лет. Счастье на лицах родителей, когда он подойдет к дому. Их радость. Их любовь... Он проснулся через несколько часов от яркого лунного света. Он видел весь мир — ясный, как день, словно в детском стишке, только бесцветный и бледный. Прямо над ним висела полная луна, или, может быть, почти полная, и он представил себе лицо, которое смотрит на него сверху: вполне дружелюбное лицо, проступавшее в лунных тенях и очертаниях. И тут чей-то голос спросил: — Ты откуда? Мальчик сел на траве — ему не было страшно, пока еще не было — и осмотрелся. Деревья. Высокая трава. — Где ты? Я тебя не вижу. Рядом с деревом на краю пастбища возникло что-то, что он поначалу принял за тень, а потом Коротышка увидел мальчика, примерно своего возраста. — Я убежал из дома, — сказал Коротышка. — Ух ты, — ответил мальчик. — Это надо быть очень смелым. Коротышка гордо улыбнулся. Он не знал, что сказать. — Хочешь, пойдем погуляем? — предложил мальчик. — Конечно, — сказал Коротышка. Он передвинул свой рюкзак поближе к столбу, чтобы потом его не потерять. Они пошли вниз по склону, стараясь не приближаться к старому фермерскому дому. — Там кто-нибудь живет? — спросил Коротышка. — Сейчас нет, — отозвался мальчик. У него были очень красивые волосы, в свете луны они казались почти белыми. — Какие-то люди пытались здесь поселиться, но им не понравилось, и они ушли. Потом приехали другие. Но сейчас там никто не живет. Как тебя зовут? — Дональд, — сказал Коротышка и добавил: — Но все называют меня Коротышкой. А тебя как зовут? Мальчик замялся, но все же ответил: — Безвременно. — Классное имя. — У меня было другое имя, но его больше нельзя прочитать, — сказал Безвременно. Они прошли через большие ржавые железные ворота, одна створка которых была закрыта, и оказались на маленьком лугу в самом низу склона. — Здесь классно, — сказал Коротышка. На лугу стояли сотни камней. Большие камни, выше, чем мальчики в полный рост, и маленькие камни, на которые можно было присесть. Камни, поросшие мхом. Камни в разломах трещин. Коротышка понял, что это за место, но ему не было страшно. Это было хорошее место. — А кто здесь похоронен? — спросил он. — По большей части хорошие люди, — ответил Безвременно. — Раньше тут был город. Вон за теми деревьями. Потом построили железную дорогу, а станцию сделали в следующем городе, и тогда наш город высох и разлетелся по ветру. Там, где раньше был город, теперь лишь кусты и деревья. Можно прятаться среди деревьев, забираться в старые дома и выскакивать оттуда, как будто ты кого-то пугаешь. Коротышка спросил: — Они как тот фермерский дом? Эти дома? Если все они были такими, он ни за что бы туда не пошел. — Нет, — сказал Безвременно. — Туда не ходит никто, кроме меня. Разве что звери, и то иногда. Я тут единственный ребенок. — Я понял, — сказал Коротышка. — Может, пойдем туда и поиграем? — предложил Безвременно. — Пойдем. Стояла волшебная октябрьская ночь: тепло, почти как летом, и полная луна в ясном небе. — Какая из них твоя? — спросил Коротышка. Безвременно гордо выпрямился, взял Коротышку за руку и подвел его к самой заросшей части луга. Мальчики раздвинули густую траву. Камень лежал на земле, и на нем были выбиты даты столетней давности. Большая часть букв стерлась, но под датами можно было разобрать слова: БЕЗВРЕМЕННО УШЕДШЕМУ НИКОГДА НЕ ЗА — Я думаю, «не забудем», — сказал Безвременно. — Да, я тоже так думаю, — сказал Коротышка. Они вышли из ворот и спустились по склону оврага в то место, где когда-то был город. Деревья росли прямо из домов, здания разрушались сами по себе, но тут не было страшно. Они играли в прятки. Они забирались в дома. Безвременно показал Коротышке классные места, в том числе домик из одной комнаты, который, по его словам, был самой старой постройкой в этой части города. И дом хорошо сохранился, если учесть, сколько ему было лет. — Странно, я хорошо вижу при лунном свете, — сказал Коротышка. — Даже внутри. Все-все вижу. Я и не думал, что это так просто. — Да, — ответил Безвременно. — А потом начинаешь все видеть и вообще без света. Коротышке стало завидно. — От чего ты умер? — спросил Коротышка. — Я сильно болел, — ответил Безвременно. — Мама плакала и говорила какие-то злые слова. А потом я умер. — Если бы я захотел тут остаться, с тобой, — сказал Коротышка, — мне бы тоже пришлось умереть? — Может быть, — ответил Безвременно. — Да, наверное, да. — И как это? Быть мертвым? — Да, в общем, ничего, — сказал Безвременно. — Только скучно и не с кем играть. — Но там же много людей, — сказал Коротышка. — Они что, с тобой не играют? — Нет, — вздохнул Безвременно. — Они почти все время спят. А если и выходят наружу, то не хотят никуда ходить, не хотят ни на что смотреть, не хотят ничего делать. И мной заниматься тоже не хотят. Видишь то дерево? Это был бук. Его гладкий серый ствол потрескался от времени. Он стоял там, где раньше, девяносто лет назад, располагалась главная площадь города. — Да, — сказал Коротышка. — Хочешь на него залезть? — Ну, оно такое высокое... — Очень высокое. Но залезть на него проще простого. Я тебе покажу. И это действительно оказалось просто. Трещины на стволе образовали удобные уступы, и мальчики вскарабкались наверх, как две обезьянки, или как два пирата, или как два воина. С вершины дерева им был виден весь мир. Небо на востоке уже начинало светлеть, но пока — еле заметно. Все как будто застыло в ожидании. Ночь подходила к концу. Мир затаил дыхание, готовясь начаться вновь. — Это был лучший день в моей жизни, — сказал Коротышка. — И в моей тоже, — сказал Безвременно. — Что собираешься делать дальше? — Не знаю, — сказал Коротышка. Он представил себе, как будет путешествовать по миру, до самого моря. Он представил себе, как вырастет и повзрослеет, как добьется всего сам. Когда-нибудь он станет невероятно богатым. И тогда он вернется в свой дом, где будут жить близнецы, и подъедет к двери на своей шикарной машине или, может, пойдет на футбол (в его воображении близнецы не выросли и не повзрослели) и посмотрит на них, по-доброму. Он купит им все, что они захотят — близнецам и родителям, — и сводит их в самый лучший ресторан, и они скажут, как плохо, что они его не понимали и так дурно с ним обращались. Они извинятся и заплачут, а он будет молчать. Он позволит их извинениям захлестнуть его с головой. А потом он подарит каждому по подарку и снова уйдет из их жизни, в этот раз — навсегда. Это была хорошая мечта. Но он знал, что в реальности все будет иначе: завтра или послезавтра его найдут и вернут домой, там на него наорут, и все будет по-прежнему, как всегда, и день за днем, час за часом он будет все тем же Коротышкой, только на него будут злиться еще и за то, что он сбежал из дома. — Уже скоро мне нужно ложиться спать, — сказал Безвременно и полез вниз. Коротышка понял, что вниз спускаться сложнее. Не было видно, куда ставить ноги, и приходилось искать опору на ощупь. Несколько раз он соскальзывал, но Безвременно слезал перед ним и говорил ему, например: «Теперь чуть вправо», — так что они оба спустились нормально. Небо продолжало светлеть, луна исчезала, и все было видно не так хорошо, как ночью. Они перебрались обратно через овраг. Иногда Коротышка не понимал, есть ли рядом Безвременно — и был ли вообще, — но потом он добрался до верха и увидел, что мальчик ждет его там. Обратно по лугу, уставленному камнями, они шли молча. Когда они начали подниматься на холм, Коротышка положил руку на плечо Безвременно. — Ну, — сказал Безвременно, — спасибо, что зашел. — Я замечательно провел время, — сказал Коротышка. — Да, — кивнул Безвременно. — Я тоже. Где-то в лесу запела птица. — А если бы я захотел остаться... — начал было Коротышка, но замолчал, не закончив фразы. «У меня не будет другой возможности все изменить», — подумал Коротышка. Он никогда не попадет на море. Они его не отпустят. Безвременно долго молчал. Мир стал серым. Птицы пели все громче. — Я не могу это сделать, — наконец сказал Безвременно. — Может быть, они... — Кто «они»? — Те, кто там. — Белокурый мальчик показал на разрушенный фермерский дом, с разбитыми окнами, отражающими рассвет. В сером утреннем сумраке дом казался не менее страшным, чем ночью. Коротышка вздрогнул. — Там есть люди? Но ты говорил, что там пусто. — Там не пусто, — сказал Безвременно. — Там никто не живет. Это разные вещи. Он посмотрел на небо. — Мне надо идти. — Он сжал руку Коротышки. А потом просто исчез. Коротышка остался один. Он стоял посреди маленького кладбища и слушал пение птиц. Потом он поднялся на холм. Одному было сложнее. Он забрал свой рюкзак с того места, где оставил его вчера. Съел последний «Милки Вэй» и посмотрел на разрушенное здание. Слепые окна фермерского дома как будто наблюдали за ним. И там внутри было темнее. Темнее, чем где бы то ни было. Он прошел через двор, поросший сорняками. Дверь почти полностью рассыпалась. Он шагнул внутрь, замешкался, подумал, правильно ли он поступает. Он чувствовал запах гнили, сырой земли и чего-то еще. Ему показалось, он слышит, как в глубине дома кто-то ходит. Может быть, в подвале. Или на чердаке. Может быть, шаркает ногами. Или скачет вприпрыжку. Сложно сказать. В конце концов он вошел внутрь. * * * Никто не произнес ни слова. Октябрь наполнил свою деревянную кружку сидром, одним глотком осушил ее и налил еще. — Вот это история, — сказал Декабрь. — Вот это я понимаю. — Он потер кулаком свои голубые глаза. Костер почти догорел. — А что было дальше? — взволнованно спросила Июнь. — Когда он вошел в дом? Май, сидевшая рядом, положила руку ей на плечо. — Лучше об этом не думать, — сказала она. — Кто-нибудь еще будет рассказывать? — спросил Август. Все промолчали. — Тогда, думается, мы закончили. — Надо проголосовать, — напомнил Февраль. — Кто «за»? — спросил Октябрь. Раздалось дружное «я». — Кто «против»? — Тишина. — Тогда объявляю собрание законченным. Они поднялись на ноги, потягиваясь и зевая, и пошли в лес, поодиночке, по парам или по трое, и на поляне остались только Октябрь и его сосед. — В следующий раз председательствовать будешь ты, — сказал Октябрь, — Я знаю, — отозвался Ноябрь. У него была бледная кожа и тонкие губы. Он помог Октябрю выбраться из деревянного кресла. — Мне нравятся твои истории. Мои всегда слишком мрачные. — Они вовсе не мрачные, — сказал Октябрь. — Просто у тебя ночи длиннее. И ты не такой теплый. — Ну, если так, — усмехнулся Ноябрь, — тогда, может быть, все не так плохо. В конце концов, мы такие, какие есть, и тут уже ничего не поделаешь. — В этом и суть, — ответил его брат. Они взялись за руки и ушли от оранжевых углей костра, унося свои истории назад в темноту. Нил Ричард Гейман, 2002
Читайте также
Качества человека, обладающего критическим мышлением
Человеку, пользующемуся критическим мышлением, свойственны следующие качества: 1. Готовность к планированию Всегда бывают студенты, которые берутся за ручку, как только задание оказывается у них на столе. Они начинают строчить ответ, еще не успев как следует подумать. Неудивительно, что их ответы зачастую представляют из себя беспорядочное нагромождение информации, имеющей лишь отдаленную связь с поставленным вопросом. Когда им задают устные вопросы, они отвечают первое, что им приходит в голову. Таким студентам необходимо научиться как-то сдерживать свою импульсивность и составлять план ответа. Им следует в общих чертах набросать в уме план ответа, прежде чем браться за ручку. Планирование — первый и очень важный невидимый шаг к критическому мышлению. Постоянно упражняясь, каждый может развить в себе привычку планировать. 2. Гибкость Рокич в своем известном труде (Rokeach, 1960) называет отличительными особенностями «ограниченного ума» отсутствие гибкости (ригидность) и догматизм. Человек с ограниченным умом негативно относится к любым новым идеям, заявляя: «Я и без этого всегда обходился». Такой консервативный подход препятствует восприятию свежих идей. В противовес этому гибкая позиция включает в себя готовность рассматривать новые варианты, пытаться сделать что-то иначе, менять свою точку зрения. Человек с открытым умом способен подождать с вынесением суждения, собирает больше информации и стремится прояснить для себя сложные вопросы. Это не означает, что все варианты одинаково хороши или что неограниченность важнее, чем здравый смысл. Это означает лишь, что критически мыслящий человек готов мыслить по-новому, пересматривать очевидное и не отступаться от задачи, пока она не будет решена. Возможно, вы будете разочарованы, если вас постигнет неудача, но если вы не сделаете даже попытки — вы обречены.(Беверли Силлз) 3. Настойчивость Барон (Baron, 1987) в прекрасном эссе, посвященном значению установок, подчеркнул, что настойчивость крайне важна для достижения успехов в учебе. С настойчивостью тесно связана готовность взяться за решение задачи, требующей напряжения ума. Некоторые люди при виде задачи, кажущейся им трудной, не делают ни малейшей попытки ее решить. Они терпят поражение уже на старте. Другие приступают к решению, но так и не доводят дело до конца. Мышление — это напряженный труд, который требует от человека терпения и настойчивости. Он может утомить вас не меньше, чем труд физический, но способен принести даже большее удовлетворение. Специалисты обнаружили, сравнивая тех учеников, у которых были проблемы с математикой, и тех, кто показывал хорошие результаты, что успехи одних и неудачи других были прямым следствием различия в установках. Учащиеся-неудачники полагали, что если им не удается решить задачу менее чем за 10 минут, она им не под силу. В отличие от них, хорошо успевавшие ученики, работая над сложными задачами, проявляли больше упорства. 4. Готовность исправлять свои ошибки Все мы время от времени ошибаемся. Думающие люди, вместо того чтобы попытаться оправдать свои ошибки, умеют их признавать и тем самым учатся на них. Прислушиваясь к мнению окружающих, они стремятся понять, в чем неправы, и найти причины ошибки. Такие люди могут признать свои стратегии действия неэффективными и отвергнуть их, выбирая новые и совершенствуя свое мышление. 5. Осознание Психологи называют это качество метапознанием, или мета-когнитивным мониторингом. Оно подразумевает наблюдение за собственными действиями при продвижении к цели. Критически мыслящие люди развивают привычку к самоосознанию собственного мыслительного процесса. 6. Поиск компромиссных решений Групповые формы деятельности являются преобладающими в современном мире. Критически мыслящему человеку необходимо обладать как хорошо развитыми коммуникативными навыками, так и умением находить решения, которые могли бы удовлетворить большинство. Без этого даже самые светлые головы не смогут воплотить свои мысли в конкретные дела. Халперн Д. — Психология критического мышления
Дефицит любви
Бывaет дефицит финaнсов, Железa дефицит — в крови, Бывaет мaло в жизни шaнсов, Но хуже — дефицит любви. Тем, кто женился по "зaлёту", Хочу скaзaть: вaш брaк не плох. “Зaлёт” подобен сaмолёту, В котором двигaтель зaглох. Тем, кто женился по привычке, Хочу открыть один секрет: Вaш брaк большой подобен спичке, В которой, прaвдa, серы нет. И быт уютливо-угрюмый Не рaзожжёт огня в крови. Поверьте мне, что дaже юмор Не лечит дефицит любви. Тем, кто женился по рaсчёту, Возможно, больше повезло И не сводя друг с другом счёты Живут они “друзьям” нaзло, Подобно вложенным бaнкнотaм: Жизнь — долгосрочный депозит. Они в любви дaвно бaнкроты - Не ощущaют дефицит. Те, кто женaт нa голом теле И только телом дорожит, Покудa нет проблем в постели, Не испытaют дефицит. Но стоит телу “рaзрыхлиться” И потерять “товaрный вид” — Зaхочется пережениться. Нaступит “телодефицит”. И чтоб семья моглa сложиться, Нaм брaки нужно создaвaть Не с тем, с кем хочется ложиться, А с тем, с кем хочется встaвaть. Эдуaрд Асaдов
Сила случайности
Дебора Нолан, профессор статистики в Университете Калифорнии в Беркли, предлагает своим студентам выполнить очень странное на первый взгляд задание. Первая группа должна сто раз подбрасывать монетку и записывать результат: орёл или решка. Вторая должна представить, что подбрасывает монетку – и тоже составить список из сотни «мнимых» результатов. Группы формируются рандомно, втайне от профессора. На время проведения экспериментов Нолан выходит из аудитории. Вернувшись, она просит показать ей оба получившихся списка «орлов» и «решек». Пробежав по ним глазами, профессор – к изумлению студентов – безошибочно указывает на группу, которая подбрасывала монетку только мысленно. Как ей это удаётся? Очень просто. Дело в том, что «настоящие» данные всегда содержат участки, которые большинству людей показались бы «неслучайными»: скажем, шесть «орлов» подряд. В попытке симулировать случайность мы стараемся избегать таких последовательностей. Это и позволяет без труда отличить «настоящую» случайность от «поддельной». Это упражнение ярко иллюстрирует простой факт: люди недооценивают силу случайности. В попытке осмыслить любое наблюдаемое явление мы не можем адекватно оценить, насколько удивительными могут быть последствия сугубо бессмысленных феноменов. 1. Один на миллиард С первых уроков химии в средней школе мы привыкли думать о химических реакциях как о чём-то имеющем смысл и направление. Кровожадная молекула кислорода атакует беззащитную молекулу водорода и превращает её в молекулу воды. Торжество окисления! Победа дипольного момента! Мы описываем весь процесс в виде уравнения, в котором читается целая драма химического взаимодействия. В нём есть завязка, напряжение, кульминация – и разрешение, в котором взрыв гремучего газа сопровождает возврат к извечным ценностям стабильности и покоя – просто шекспировский сюжет. Но присмотримся к сути химической реакции. Чтобы примерно представить себе масштаб, о котором идёт речь, возьмём для примера реакцию нитрата серебра с сульфидом натрия. В результате неё молекулы обмениваются составными частями, образуя сульфид серебра, который сразу же выпадает в осадок. В нашем примере мы бросим в литр воды по тысячной миллиграмма каждого из исходных веществ. При этом практически всё серебро прореагирует с сульфидом, да ещё и почти мгновенно. Удовлетворившись этим не особенно впечатляющим результатом, посмотрим на произошедшее с точки зрения математики. Сколько молекул каждого из исходных веществ в нашей литровой реакции? Это несложно рассчитать, но на случай, если на уроках химии вы списывали домашние задания по литературе, мы сделаем это за вас. В нашем мысленном эксперименте нитрат серебра реагирует с сульфидом натрия. Но помимо них в реакции есть и третье вещество – вода. Расчёт показывает: на каждую молекулу нитрата серебра приходится десять миллиардов молекул воды – и только две молекулы сульфида натрия. Выходит, реакция между серебром и сульфидом – это почти то же самое, что поиск человеком своей «второй половинки» среди всего населения планеты. Чем можно объяснить такую феноменальную способность молекул находить друг друга, кроме как волшебством или божественным провидением? Есть одна сила, которую мы привыкли игнорировать: случайность. Между серебром и сульфидом нет какого-то особого притяжения. Они не знают о существовании друг друга, пока не врежутся друг в друга – случайным образом. Только в этот момент внезапно оказывается, что они составляют прекрасную пару. Но перед тем, как найти свою пару – сульфид – серебро может за доли секунды врезаться в миллиарды молекул воды, никак с ней не реагирующих. Человеческий мозг не создан для операций с такими скоростями. Наше изумление связано именно с тем, что мы не можем представить себе скорости процессов, происходящих в микромире. В результате этого мы склонны видеть «неслучайность» там, где её нет. Точно так же мы не можем осознать обратное: скажем, что такое три с половиной миллиарда лет с момента зарождения жизни, в течение которых протекала эволюция. Поэтому аргументы креационистов находят столь широкий отклик в обществе. Тем не менее, молекулы реагируют. Реакции протекают. Осадок выпадает. Неуловимая бессмыслица приносит осязаемые плоды. Мы недооцениваем силу случайности. 2. Взрыв на фабрике иммунитета Когда в ваш организм попадает вирус гриппа, иммунная система опознаёт его и уничтожает за несколько дней. То же самое происходит с тысячами других вирусов, бактерий и паразитов. Когда ребёнку делают прививку от полиомиелита, его иммунная система «набивает руку» на убитом вирусе, чтобы в случае попадания в организм живого «пресечь» его на месте. Есть и более печальные примеры работы иммунитета: аллергические реакции на пыльцу, клубнику, орехи. Вы не задумывались, откуда ваше тело знает как выглядит вирус гриппа? Откуда организм младенца знает, что такое убитый полиомиелит и как именно надо на него реагировать? Как может у сибиряка в пятом колене быть аллергия на экзотических морских гадов, о котоых он никогда даже не слышал? Распознавание чужеродных веществ в организме осуществляется специальными белками, наиболее известными из которых являются антитела. То вещество, которое антитело распознаёт, называется антигеном. Таким образом, компоненты вируса гриппа или, скажем, клубники являются антигенами, и на них реагируют специальные антитела. Молекулы антител, внешне похожие на английскую букву Y, распознают антигены одной из своих верхних «лапок». Там находятся участки, которые в точности подходят к антигенам по форме. Антиген как бы «вставляется» в антитело, как «ключ в замок» (метафора, настолько набившая оскомину в биохимии, что её пора бы уже запретить). Соединяясь с антигеном, антитело подаёт сигнал иммунной системе: вот враг, его нужно уничтожить! Самый поразительный факт заключается в том, что для каждого вообразимого антигена есть своё собственное антитело. Это сложно уложить в голове, но специфическое антитело, в принципе, можно получить почти для любого антигена. Причём в большинстве случаев, когда в организм попадает новый антиген, антитело к нему уже есть. Организм млекопитающего способен произвести специальный белок-распознаватель для всего, что угодно. Даже для того, что ни сам организм, ни его предки никогда не встречали. Как это возможно? Антитела, как и другие белки, кодируются в ДНК. Если производить антитело для каждого вообразимого антигена – то, выходит, для их кодирования нужны миллионы генов! Они бы просто не уместились в клетке. Поэтому иммунная система работает совершенно уникальным образом. Она использует силу случайности. Вначале все клетки, которые собираются производить антитела, кодируют их одинаковым геном. Но при созревании клеток-производителей этот ген в каждой из клеток случайным образом перекраивается. Какие-то фрагменты вырезаются, какие-то сшиваются, какие-то удваиваются и так далее. Причём это происходит именно в тех участках гена, которые кодируют «распознающую» часть антитела – кончики «лапок» Y-образной молекулы. Таким образом, из одного и того же гена образуются миллионы генов, нарубленных и перестроенных случайным образом. Этот процесс называется V(D)J-рекомбинацией. В итоге образуются миллионы и даже миллиарды разнообразных «замков» – такое количество, что практически любой попадающий в организм «ключ» подойдёт хотя бы под один из них. Таким образом, весь иммунный арсенал млекопитающих – самый совершенный в живой природе – формируется благодаря «взрыву на макаронной фабрике» – или, скорее, фабрике замков. Воистину, мы недооцениваем силу случайности. 3. Дважды два, вероятно, четыре Случайность сложно понять, но её можно рассчитать. Для этого существует целая наука – статистика. Тот факт, что единичные события происходят исключительно случайным образом, совсем не значит, что их нельзя предсказать: этим занимается теория вероятностей. Не стоит полагать, что теория вероятностей – это инструмент, который мы используем только от недостатка знаний, не имея возможности точно определить причинно-следственные связи между явлениями. На самом деле, «вероятностность» – фундаментальный принцип организации вселенной. Возьмём распад радиоактивного атома. Сложно представить себе явление более случайное – ни один из атомов не знает, что происходит с другими атомами вокруг него, и в принципе может распасться в любой момент. Тем не менее, если речь идёт хотя бы о миллионе атомов – а это исчезающе мало – то динамику радиоактивного распада можно описать с высочайшей точностью. Это объясняется тем, что каждый тип атома имеет постоянную вероятность распада – поэтому когда речь идёт о многих миллиардах этих атомов, скорость их распада «в общем зачёте» становится постоянной величиной. То же относится и к большинству биологических процессов. Если измерять в отдельных клетках, например, среднюю скорость синтеза РНК (этот процесс постоянно активен в любой живой клетке), то она будет «гулять» из стороны в сторону совершенно случайным образом. Если же измерить ту же скорость, скажем, сразу в целой печени – то мы получим постоянную и чётко определённую величину. Миллионы случайностей выравнивают друг друга, создавая на отдалении впечатление «неслучайности». 4. Боги случайности Человеку свойственно находить закономерности там, где их нет. Это легко объяснимо с эволюционной точки зрения. Для предков человека поиск закономерностей был важнейшей способностью: имено в этом заключается основной смысл интеллекта. Если зверь несколько раз был замечен около реки – то значит, он там не случайно, и этим можно воспользоваться для охоты. Если несколько сородичей, поев странных ягод, заболели – значит, к ягодам лучше не приближаться. Неудивительно, что эта способность не всегда объективна. Именно поэтому для нас так характерно верить в богов и другие непознаваемые силы. Не имея возможности объяснить, откуда берутся дождь и гром, человек отчаянно пытался найти закономерность в их «поведении». Для этого древним людям и потребовались боги: если во всём искать причинно-следственную связь, то рано или поздно придётся придумать для случайности объяснение, каким бы фантастическим оно не казалось. Чем меньше мы знаем об окружающем мире – тем больше религии нам нужно для комфортного существования. Если бы пещерный человек знал о химических реакциях или V(D)J-рекомбинации, то он, несомненно, увидел бы в них однозначное доказательство существования бога. Современные люди смотрят на них с приземлённых позиций теории вероятностей. Возможно, это просто вопрос терминологии.
Быть счастливыми — ваш выбор
«Счастье – это состояние, напоминающее чистый горизонт, в котором нет необходимости о чем-то беспокоиться. Это момент, когда есть только те составляющие жизни, которые имеют лишь созидательный, а не деструктивный характер» (А. Хичкок). Что такое счастье? Счастье – это чувство и состояние полного удовлетворения. Это определенное состояние, в котором мы живем и чувствуем радость. Как достигать или усиливать такое состояние? 1. Учиться видеть позитив. Мы так устроены, что все события и мир вокруг нас мы интерпретируем через призму своей реальности. Как мы научились видеть и воспринимать мир и себя в мире, так мы и живем. Кому-то хорошо, кому-то плохо. Наш мозг «запрограммирован» больше на выживание, чем на счастье. Поэтому наш мозг защищает нас, выискивая травмирующие события жизни, и предлагает способы защиты. И это хорошо. Чтобы чувствовать себя счастливым, можно учиться интерпретировать события вашей жизни позитивно. Для начала научитесь нейтрально смотреть на то, что происходит с вами и вокруг вас. Учитесь абстрагироваться от событий и видеть их «со стороны». 2. Создавайте рост и развитие. Когда мы ставим цели и задачи и достигаем их, то совершенно точно мы получаем удовольствие. Чем больше целей достигнуто, тем больше удовольствия получено. Таким образом, мозг учится «хорошей» стабильности. Но такая «позитивная» стабильность не гарантирует счастье. Важно найти грань между стабильностью и развитием. Подумайте, что будет для вас шагом к развитию и росту. У каждого человека это про «разное», потому что мы видим, каждый свою реальность. Например, напишите несколько пунктов своих шагов: заниматься телом и здоровьем, больше читать, выучить язык, создать отношения, уйти от работы по найму и открыть свое дело, больше зарабатывать, путешествовать… Найдите для себя тот, ваш шаг к развитию, и это будет ваш шаг к счастью. 3. Берите ответственность. Тут речь об ответственности не как о мере наказания. Это про отношение к тому, что мы делаем. Задумайтесь, вспомните: как вы мыслите о том, что происходит с вами: «Я имею к этому отношение» или «Они повлияли на мою жизнь»? Когда мы ищем виноватого, то и перекладываем ответственность на кого-то или на что-то. В позиции жертвы, мы не можем быть счастливыми. До тех пор, пока мы ищем виновных (людей, обстоятельства), мы не можем строить и быть авторами своей жизни. Учитесь брать эту самую ответственность за свою жизнь и вы почувствуете больше свободы. 4. Работайте с привычками. Мы начинаем свой день и заканчиваем его, не думая о тех действиях, которые мы проживаем, живем по привычке. Набор наших привычек дает нам стабильность. Если мы всегда делаем одно и то же и не добавляем чего-то нового, то мы находимся в одном и том же эмоциональном состоянии. Это может приводить к усталости, зацикленности. Проанализируйте, как начинается ваш день, чем он наполнен, как заканчивается. Чем один день отличается от другого? Важно добавлять что-то новое в свою жизнь. Когда вы живете в своих привычках, вам кажется что изменить их невозможно и очень трудно. И вы точно находитесь в определенном постоянном эмоциональном состоянии (я думаю, не радостном). Попробуйте такую технику: напишите список привычек из десяти пунктов, которые мешают вам в жизни (не засыпаю вовремя, сижу в интернете, ем лишнее, курю…) и выберите одну или две привычки из списка, которые можете поменять, поменяйте их на другое поведение, которое бы вам нравилось. Закрепляйте это в течение нескольких дней и делайте это поведение своим. ВАЖНО: Не начинайте бороться со всеми привычками сразу, т.е. менять свой образ жизни кардинально, и не делайте это «скрипя зубами», а сделайте это своим увлекательным экспериментом. Вы заметите, когда ваше привычное поведение будет меняться на позитивное, ваше эмоциональное состояние будет меняться в плюс. Потому что вы получите результат, а это ваше достижение. И от этого вы точно получите удовольствие. Второй список из десяти пунктов — это те хорошие привычки, которые можно в себе развивать. И так же, выбирайте по одной и впускайте их в свою жизнь. Ставьте себе эти цели и идите к ним. Это сделает вас уверенными, наполненными, удовлетворенными и счастливыми. Можно прочитать эту статью и иметь: либо мнения и оценки, либо решения, которые могут определить качество вашей жизни. Обстоятельства не определяют вашу жизнь. Влияют на жизнь ваши решения, которые вы принимаете в этих обстоятельствах. Поэтому подумайте – с какими вашими привычками вы готовы работать? 5. Общение. Общайтесь с «правильными» людьми и не общайтесь с «неправильными» людьми. У каждого из нас, наверное, в списках наши контактов есть люди, с которыми нам легко, радостно и свободно общаться, назовем их для себя «правильными». А есть те, с которыми нам сложно, эмоционально тяжело общаться, назовем их «неправильными». Составьте список людей, с кем вам легко, и общайтесь с ними чаще. Воздержитесь или ограничьте свое общение с людьми, которые ухудшают ваше эмоциональное состояние. Это важно для вашего настроения, не разрушайте себя. 6. Ожидания. Вспомните моменты, которые делают вас счастливыми и несчастными. Если посмотреть «в корень», и подумать, почему мы счастливы в одном случае и несчастны в другом, то одно из объяснений может быть таким: мы все живем со своей внутренней историей, в своих ожиданиях. Мы знаем, как что-то должно получиться или не получиться. Если наши ожидания соответствуют реальности, то мы счастливы. И наоборот: когда наши ожидания не совпадают с реальностью, то мы несчастливы. Тогда мы начинаем сопротивляться, стараясь привести нашу реальность к ожидаемой, что не всегда нам удается. Сопротивление — наша главная привычка "сделать по-своему". Но всегда по-нашему быть не может, мы живем в социуме. Осознание того, что ожидания могут не совпадать с реальностью, автоматически останавливают наше сопротивление и дают возможность подумать и принять свое решение в ситуации. Таким образом, еще шаг к счастью – это осознавание, с помощью которого вы научитесь другому поведению или поменяете свой взгляд на то или иное событие или людей. 7. Учитесь «отдавать». Мы с детства запрограммированы на то, что можем получить что-то от других, например, от родителей. Когда мы подрастаем, то мы привыкаем, что нам что-то должны. Вспомните любую свою ситуацию, например, как вы познакомились со своей будущей женой. Ведь вы не пришли на первое свидание мятым, пьяным и не бритым. Вы пришли с цветами, были любезны, пригласили в кино и даже двери перед девушкой открыли или пальто помогли надеть. Но вот прошло время, и мы перестаем давать что-то хорошее, а «выкатываем» много претензий и требований, которые исходят из наших ожиданий, основанных на наших личных сформированных представлениях о семейной жизни. Любой конфликт — это «выкатывание» требований, и отдаете вы со временем все меньше и меньше. Учитесь думать и действовать: «вместо того, чтобы только получить, а что ты можешь отдать?». Чем раньше вы научитесь отдавать, не ожидая что-то в ответ, то это, хотя и не даст вам никаких гарантий, но предоставит вам больше возможностей что-то получить. И в этом тоже есть ресурс быть счастливым. 8. Держать слово. Давать обещания (держать слово). Когда вы сдержали слово, то чувствуете радость и удовлетворение. Это очень эффективный инструмент, который повышает само-ценность и его тоже можно использовать в своей жизни. 9. Помощь, забота, поддержка. Ставьте и такие цели для себя тоже. Эта цель должна быть сфокусирована во вне. Например, забота о детях (хорошее образование, все, что вы успеваете дать им, пока у вас есть эта возможность), цель на ком-то и на чем-то. Тут речь о том, чтобы делать «хорошие дела», про заботу, помощь, про полезность себя. Когда вы совершаете это, то вы испытываете чувство удовлетворения, и это может быть вашим ресурсом. 10. Внутренние привычки. Это ваш набор привычных проявлений и реакций. Проанализируйте, как вы «проявляетесь», когда вы не довольны: обижаетесь, доказываете свою правоту, агрессивны и проч. Ваша привычная реакция — это ваше привычное состояние. Вы всегда будете искать повод для этого привычного состояния. И вы это всегда находите и ведете себя таким привычным способом. Учитесь не позволять этим внутренним привычным реакциям срабатывать, замените их на позитивные, конструктивные свои реакции. Чуклина Елена
Почему взрослые относятся к детям без уважения
… и так ли уж сильно они ушли от детей? Так называемые взрослые считают себя вправе относиться к так называемым детям без уважения и высокомерно, вопрос только в том, так ли уж много отличий можно найти между детьми и взрослыми. Существуют ли вообще границы у понятия «взрослости» — рассуждает Ольга Прудковская, руководитель фаблаба Московского Политеха. Вот два человека, у каждого в кармане устройство со всеми знаниями мира, у каждого тысяча друзей в паре соцсетей. Один из них лучше пишет код на питоне/текст на английском, чем другой. Оба смотрят все новые фильмы «Марвела». Кто из них уже может голосовать на выборах? Да. Здесь нет и не может быть ответа. Мир, где отличить детей от взрослых почти невозможно, уже здесь. Что делает человека взрослым? Знания? «Википедия» одна на всех. Навыки? Школьник может программировать лучше своего учителя информатики. Может разбираться в какой-то новой теме — вроде больших данных — лучше хорошего программиста, который работает в другой области. Обязательность и ответственность? Мы знаем много безответственных взрослых. Социальные связи? Спасибо соцсетям, можно найти кого угодно и произвести впечатление на кого угодно — было бы чем. Студент сегодня имеет больше социальных связей, чем академик тридцать лет назад, и никого это не удивляет. Вы уверены, что текст, который вы читаете в интернете, или приложение, которым вы пользуетесь, написал человек старше восемнадцати? Последний рубеж взрослости — 18 свечек на торте; и стоит какому-нибудь государству позволить своим гражданам сдавать экзамен на гражданские права, категория взрослости размоется окончательно. Конечно, это вызывает тревогу. Вчерашний объект — объект воспитания, объект опеки — становится субъектом. Это всегда немного пугает: так моя подруга, женщина вполне прогрессивных взглядов, призналась, что, когда сын-школьник впервые задал какой-то простой бытовой вопрос насчёт её планов, она ощутила изумление, как будто табуретка попросила её передать соль. Тридцатилетние и сорокалетние пока не очень верят, что взрослые — это они, и других взрослых нет. Люди с детьми и ипотеками бесконечно шутят, что они на самом деле очень юны, просто всех обманули. Но взрослые девочки и мальчики не дают спуску тем, кто помладше. Рядом с молодым оппонентом хочется выглядеть властным и авторитетным. В сети с восторгом делают перепосты тексты о вузе, где неблагонадёжным студентам перестали ставить зачёты автоматом, а в качестве курсовых дали сложные темы, чтобы не списывали работы из сети. Мир наизнанку, право слово, — плагиат в работах норма, сложная тема — наказание. Словно все понимают, что никому не нужна курсовая, так что писать её абы как дозволительно. Между тем рядом зарождается совершенно другая культура, и я рада, что моя работа в Московском Политехе позволяет мне её видеть. Это культура, в которой человек предельно ответственно относится к работе и её результатам. В проектной школе, в инженерном кружке, на коротком испытании, где готовый прототип нужно показать через 6-12 часов. Где результат не всегда достигается на раз-два, а требует кропотливого, вдумчивого и рутинного труда — на который далеко не каждый «взрослый» способен. Полагаю, есть ещё множество мест, где подростку не нужен плагиат — потому что то, что он делает, интересно и важно. Потому что сам он выступает не как нерадивый школьник, которому любой взрослый может нахамить, а как уважаемый и ценный человек. Много ли, мало ли школьников ходили на митинги — не очень важно. Может быть, молодые лица заметнее, потому что мы сами стали старше. Важно, что стало заметнее стыдное, неуважительное отношение к младшему. Важно, что так называемые взрослые так называемых детей по привычке не берут в расчёт. А так называемые дети в это время программируют, преподают, читают публичные лекции, и делают это не хуже тех, кто их старше на десять лет. Наверное, пора обратить на это внимание. И начать договариваться. Источник: Журнал «Мел»
10 книг о поисках счастья
В этой статье мы собрали для вас список из десяти книг, которые порадуют душу своей красотой и глубиной. Каждая книга — это история о жизни, любви, грусти и борьбе, которые берут за душу и не отпускают до последней страницы. Путешествуйте вместе с нами в поисках счастья и откройте для себя новые грани жизни. 1. «Одна среди туманов», Карен Уайт После десяти лет отсутствия Вивьен Уокер возвращается в город детства из солнечной Калифорнии и селится в уютной усадьбе у реки. У нее за плечами болезненный разрыв с мужем, и она надеется, что родные места помогут ей пережить потерю. Но первые дни приносят лишь разочарование — в доме пусто, ее бабушка умерла, все вокруг совершенно изменилось, и даже старый кипарис, в тени которого Вивьен в юности «слушала песню болот», загублен безжалостным торнадо. Стихийное бедствие наталкивает Вивьен на воспоминания о другом происшествии — в 1929 году ее прабабушка, жена часовщика, пропала во время Большого наводнения. Эта история овеяна тайной, и Вивьен решает занять себя небольшим расследованием, чтобы развлечься. Но стоило ей сделать неосторожный шаг, и загадка приняла весьма необычный оборот… 2. «Девушка из Бруклина», Гийом Мюссо Рафаэль был уверен, что Анна — та женщина, с которой он готов прожить всю жизнь, деля с ней горе и радость. Но один вечер за несколько недель до свадьбы все перевернул — Рафаэль не хотел, чтобы между ними были тайны, и Анне пришлось показать ему одно фото. Увиденное буквально оглушило Рафаэля. Поняв это, Анна исчезла. Теперь ему нужно во что бы то ни стало ее отыскать. Но для этого придется распутать целый клубок страшных событий и узнать, кто же Анна на самом деле и что с ней произошло много лет назад. 3. «Где живет счастье», Джоджо Мойес Этот магазинчик, своеобразно оформленный, забит самыми разнообразными редкими вещицами, в нем полно недорогой бижутерии, и в нем витает аромат середины XX века. А его хозяйка варит лучший в городе кофе и гордо называет свой магазин «Эмпориум Сюзанны Пикок». Именно здесь Сюзанна, которая постоянно конфликтует с отцом и мачехой, ссорится с мужем и считает себя виновной в смерти матери, взбалмошной красавицы Афины Форстер, обзаводится первыми в ее жизни настоящими друзьями, узнает правду о своей матери и находит свою любовь… 4. «Бруклин», Колм Тойбин 1950-е годы. Юная Эйлиш живет в ирландском городке, где жизнь скучна, предсказуема и в то же время невероятно уютно. Эйлиш не рвется никуда уезжать, она довольна своей привычной жизнью, счастлива с родными в любимом старом доме. Но однажды ей подворачивается случай изменить жизнь. Уехать в совершенно иной мир, в далекую и почти мифическую страну, откуда никто не возвращается и откуда разве что доходят вести об удивительной жизни уехавших. Эйлиш не хочет покидать мать, сестру, дом, но от такой возможности не отказываются. Ее там ждет хорошая работа, уже присмотрено жилье… И девушка из ирландской глухомани оказывается в никогда не затихающем нью-йоркском Бруклине, с его роскошными универмагами, широченными улицами, сверкающими автомобилями. Эйлиш тоскует по дому, грустит от одиночества, но время идет, и постепенно она привыкает к Бруклину, становится его частью, и вот она уже своя в Америке, она уже ухватила свою птицу счастья. Пока не происходит событие, заставляющее ее вернуться в Ирландию… Поразительно тонкий, полный завораживающего света и меланхоличной то грусти, то радости роман о жизни на стыке двух миров и двух эпох. Роман о выборе и поисках себя, о сомнениях и их преодолении, о тоске по прошлому и предвкушении будущего. Медитативное описание жизни обычной ирландской девушки, перебравшейся в Америку, ее тоски, грусти, обрастания связями. Это тихая мелодрама про то, что жизнь — не огневой калейдоскоп, а рутинная вереница маленьких трагедий с секундными вспышками счастья. 5. «Первые заморозки», Сара Эдисон Аллен Каждая женщина в роду Уэверли обладает магическим даром. Клер умеет готовить из цветов волшебные леденцы, а ее сестра Сидни делает искусные стрижки, способные необъяснимым образом перевернуть жизнь человека. У пятнадцатилетней Бэй, дочки Сидни, особый талант — она точно знает, на каком месте должна находиться та или иная вещь. И вот приходит долгожданный октябрь с его первыми заморозками, которые в семье Уэверли отмечают как праздник, в саду — как обычно! — зацветает старая яблоня, и в доме наступают перемены. Но к лучшему ли они? В городе появляется загадочный незнакомец, который уверяет Клер, что она вовсе не принадлежит к семье Уэверли, поэтому ее дар — ненастоящий. Предприятие по производству чудесных леденцов оказывается под угрозой… 6. «Тихие слова любви», Сара Джио Хозяйка цветочного магазина Джейн Уильямс получает в день рождения письмо, где говорится, что она владеет уникальным даром — видеть любовь. Сначала Джейн принимает это за розыгрыш своего брата Флинна, который таким образом пытается устроить ее личную жизнь. Однако череда удивительных событий заставляет Джейн поверить, что странное послание — не шутка. И теперь она должна выполнить нелегкое задание: распознать шесть типов любви и описать каждый из них для потомков. Если Джейн не сделает это до следующего дня рождения — она никогда не сможет любить. Но вот беда — как ей почувствовать любовь в чужих сердцах, если она сама ее еще не испытывала? И, похоже, с каждым днем шансов у Джейн все меньше… 7. «Раз и навсегда», Джудит Макнот О Джейсоне Филдинге шла дурная слава — он был привлекателен, как грех, и казался столь же порочным. Мало кто знал, какая рана кровоточила в душе этого зеленоглазого аристократа. Лишь одной женщине удалось коснуться сердца Джейсона — хрупкой и прелестной Виктории, юной девушке, только-только делающей первые шаги в жестоком мире лондонского высшего света. Но призраки прошлого возвращаются, чтобы разрушить счастье настоящего… 8. «Лавандовая комната», Нина Георге Изданный в Германии в 2013 году, он мгновенно приобрел статус бестселлера и был переведен на несколько десятков языков. Жан Эгаре — владелец пришвартованного у набережной Сены плавучего книжного магазина с названием «Литературная аптека» убежден: только правильно подобранная книга способна излечить от множества «маленьких», но болезненных чувств, эмоций и ощущений, которые не имеют описаний в медицинском справочнике, но причиняют вполне реальные страдания. Кажется, единственный человек, в отношении которого оказалась бессильной его теория, — это сам Эгаре: не имея сил смириться с пережитой потерей, двадцать один год жизни он провел в безуспешных попытках убежать от мучительных воспоминаний. Все изменится этим летом, когда неожиданное стечение обстоятельств заставит Эгаре поднять якорь и отправиться в путешествие к самому сердцу Прованса — навстречу воспоминаниям и надежде на новое начало. 9. «Ночь волшебства», Даниэла Стил Раз в году в Париже происходит удивительный Белый ужин, гости которого, мужчины и женщины, зажигают и выпускают в небо белоснежные китайские фонарики. Если верить легенде, сбудется заветное желание каждого, кто выпустил такой фонарик. Но в жизни, увы, все не так просто. Чья же мечта сбудется, а чьи надежды разобьются о жестокую реальность? Сумеют ли владельцы империи от-кутюр Бенедетта и Григорио не только сохранить свой бизнес, но и преодолеть кризис в отношениях? Удастся ли сберечь семью финансисту Жану Филиппу и редактору знаменитого журнала Валерии, которым предстоит долгая разлука? И что ожидает лучших друзей — сценаристку Шанталь и антрепренера Дхарама, — чье доверие и симпатия друг к другу скоро подвергнутся серьезным испытаниям? 10. «Сердце, живущее в согласии», Ян-Филипп Зендкер Джулия Вин — американка средних лет, успешный юрист, но ее личная жизнь лежит в руинах. В один прекрасный день она вдруг начинает слышать голос незнакомой женщины. Та постоянно задает ей вопросы, на которые Джулии вовсе не хочется отвечать: почему она одинока? К кому она по-настоящему привязана? Чего она хочет добиться в жизни? Джулия боится, что сходит с ума. Но один старый монах говорит ей, что «подселившаяся» к Джулии женщина — родом из Бирмы. И Джулия отправляется в долгое путешествие, где ей предстоит обучиться очень непростому искусству — жить в согласии со своим сердцем. Превосходное продолжение романа «Искусство слышать стук сердца».
Всегда актуальное стихотворение Саши Чёрного про Новый год
1909 Родился карлик Новый Год, Горбатый, сморщенный урод, Тоскливый шут и скептик, Мудрец и эпилептик. «Так вот он — милый божий свет? А где же солнце? Солнца нет! А, впрочем, я не первый, Не стоит портить нервы». И люди людям в этот час Бросали: «С Новым Годом вас!» Кто честно заикаясь, Кто кисло ухмыляясь... Ну, как же тут не поздравлять? Двенадцать месяцев опять Мы будем спать и хныкать И пальцем в небо тыкать. От мудрых, средних и ослов Родятся реки старых слов, Но кто еще, как прежде, Пойдет кутить к надежде? Ах, милый, хилый Новый Год, Горбатый, сморщенный урод! Зажги среди тумана Цветной фонарь обмана. Зажги! Мы ждали много лет — Быть может, солнца вовсе нет? Дай чуда! Ведь бывало Чудес в веках немало... Какой ты старый, Новый Год! Ведь мы равно наоборот Считать могли бы годы, Не исказив природы. Да... Много мудрого у нас... А впрочем, с Новым Годом вас! Давайте спать и хныкать И пальцем в небо тыкать.
Нейроэстетика: как наши нейроны реагируют на картины да Винчи и Пикассо
Научная дисциплина на стыке нейробиологии, искусства и психологии сегодня считается достаточно молодой: ученые впервые стали исследовать восприятие красоты на физиологическом уровне в 90-х годах XX века. Как строение мозга объясняет эстетические законы? Почему люди любят абстрактное искусство? Какая область мозга отвечает за работу с художественными пропорциями? Нейроэстетика описывает то, как мозг видит красоту. Золотое сечение, пропорции, гармония и дисгармония, благозвучность, грация, совершенство — все это вопрос восприятия информации главным органом нашей нервной системы. Если с этим органом что-то не так, восприятие тоже может измениться. Особенно сильно это заметно в случае художников. Заболевания мозга могут отразиться на их способностях, хотя совсем не обязательно картины или скульптуры при этом потеряют ценность или красоту. Яркий пример тому — Виллем де Кунинг, один из лидеров абстрактного импрессионизма. В 1980-х он, уже будучи пожилым и знаменитым, заболел болезнью Альцгеймера, которая преобразила его картины. На смену коротким рубленым мазкам и как бы распадавшимся на части фигурам (на творчество де Кунинга повлияли работы Пикассо и Миро) пришли плавные изогнутые линии, цвета теплой гаммы и однородная спокойная атмосфера. Поздние произведения художника, однако, не стали цениться меньше, а заболевание не уничтожило его талант, хотя сделать «как раньше» на его фоне было уже нельзя. Сегодня, описывая, как мозг реагирует на эстетические стимулы и обрабатывает их, специалисты из области нейроэстетики используют модели, разработанные в рамках когнитивной психологии. Но для того чтобы понять, как восприятие красоты связано с работой мозга, сперва нужно ответить на вопрос «Зачем человеку нужно видеть?». В процессе эволюции наше зрение сформировалось для того, чтобы мы могли распознавать визуальные образы угрозы, добычи и партнеров для продолжения рода. С точки зрения примата, скрывающегося в тропических зарослях, сумма бежевых пятен неподалеку лишь по счастливой случайности может принадлежать разным объектам. Скорее всего, все пятна сигнализируют о присутствии одной большой целой фигуры, и эта фигура — хищник. Опознав цвет его шкуры и масштаб его очертаний, визуальная система в мозгу примата связывается с лимбической, и та подает отчетливый гормональный сигнал: «Надо бежать!» Эволюционно наш мозг настроен на поиск целого, на собирание этого целого из разрозненных пятен, точек и прочих элементов маскировки (добыча ведь тоже маскируется). Он получает удовольствие от решения таких задач (срабатывает система вознаграждения), и именно на этом процессе основано, к примеру, приятное чувство, которое мы испытываем, разглядывая картины импрессионистов. Похожая ситуация складывается и с поиском партнера или партнерши. Разыскивая ее или его в темноте, наши предки получали удовольствие от самого процесса поиска — как это делаем, впрочем, и мы. Возбуждение и внимание приводят в действие лимбическую систему, зрительные центры связываются с эмоциональными, так что, по выражению одного из главных сторонников теории зеркальных нейронов Вилейанура Рамачандрана, «изобразительное искусство можно рассматривать как форму зрительной „прелюдии“ перед „оргазмом“». В своей книге «Рождение разума. Загадки нашего сознания» профессор Рамачандран сформулировал десять нейроэстетических принципов: 1) максимальное смещение; 2) группировка; 3) контраст; 4) изоляция; 5) решение проблем восприятия; 6) симметрия; 7) отвращение к сходному мнению; 8) повторение, ритм и порядок; 9) баланс; 10) метафора. Что значит «изоляция» или, скажем, «отвращение к сходному мнению»? Дело в том, что в визуальном плане существуют не только вещи, которые человеческий мозг «любит», но и вещи, которые он «не любит». К последним относятся, например, совпадения. Представьте, что вы увидели на художественном фотоснимке два абсолютно идентичных холма и между ними (ровно посередине) — дерево. Такое фото не доставит вам удовольствия — более того, оно даже может неприятно вас удивить. Вашему мозгу будет непонятно, как в живой природе возникло подобное, ведь весь опыт восприятия учит нас, что натуральное разнообразно. Слишком яркие совпадения, таким образом, выглядят неестественно, подозрительно, а значит, неэстетично. В то же время симметричность, контрастность и яркость изображения увеличивают скорость его обработки. «Максимальное смещение» означает, что мозгу приятно, когда магистральные качества изображенного предмета выражены ярко: очень синие васильки, наиженственнейшие дамы. И это тоже эволюционный механизм. Профессор Рамачандран приводит интересный пример: птенцы серебристой чайки, которых выкармливают в неволе, без участия родителей, охотно ассоциируют с последними желтый пинцет с красным пятнышком, похожий на клюв. И даже больше: если на месте пинцета оказывается желтая палка с тремя красными полосами, птенцы реагируют на нее даже активнее. Хотя такое орудие вовсе не похоже на клюв серебристой чайки! Дело в том, что эволюционно каждая маленькая птица подготовлена к реакции на клюв с красным пятном, и чем ярче выражены его черты, тем больше энтузиазма он вызывает. По словам исследователя, рецептивные поля нейронов, видимо, придерживаются следующего правила: чем «клювее» клюв (чем длиннее форма, чем краснее красный), тем лучше. «Если бы у серебристых чаек была художественная галерея, — пишет Рамачандран, — они бы повесили на стену длинную палку с тремя красными полосками; они бы поклонялись ей, платили бы миллионы долларов за нее, но не понимали, почему их завораживает эта вещь, хотя она ничего им не напоминает. Это делает каждый почитатель искусства, покупая современные произведения: он ведет себя совершенно так же, как птенцы серебристых чаек». Метафора, кстати, тоже связана с максимальным смещением. Ее основная функция — подчеркивать ключевые черты за счет неожиданных сравнений, и чем свежее тут выдумка, тем ярче они оказываются очерчены. «Красный, как кровь» — метафора традиционная, но «краснее свежей раны» — нет (хотя и там и там сравнение опирается на одну и ту же основу). Тем не менее в первом случае оно кажется ожидаемым, неоригинальным, уже использованным, а во втором вызывает моментальную визуальную ассоциацию и привлекает куда больше внимания. Отчасти так происходит еще и потому, что все мы получали травмы или видели их последствия, так что подобное упоминание сразу вызывает к жизни несколько ярких воспоминаний, а за ними и эмоциональные образы чувства страха, чувства боли и других чувств. В результате мы ясно понимаем, насколько красным был предмет, и запоминаем его визуальный «фантом» куда лучше. Что же до изоляции, то тут дело обстоит еще интереснее. В человеческом мозге с чувством художественной пропорции связана активность правой теменной доли. Если она остается здоровой на фоне повреждения или неправильной работы других частей, художественный талант получает неожиданное бурное развитие. Так бывает в случае больных лобно-височной деменцией и пациентов с аутизмом. Последние таким образом могут приобрести синдром саванта, когда на фоне общей задержки развития у человека наблюдается «островок гениальности», в том числе в области изобразительного искусства. С точки зрения эволюции вида искусство, вероятно, развивалось как форма визуализации работы воображения — фантазии, выдумки, сна. Такое моделирование виртуальной реальности активирует участки мозга так же, как «настоящее» действие, вот только, как объясняет Рамачандран, никакого риска тут нет. Но и никакой реальной «прибыли» нет тоже: «внутреннее моделирование» остается лишь репетицией настоящих жизненных ситуаций. Конечно, в своем современном виде нейроэстетика не описывает и не может описать взаимосвязь искусства и работы мозга — хотя бы потому, что мы пока мало знаем о его устройстве (даже если изучаем его весьма активно). Процесс обработки визуальной информации устроен чрезвычайно сложно, но невозможно отрицать, что искусство просто не может не быть его продуктом. 280 миллионов нейронов в затылочной доле мозга (там находятся основные зрительные центры), внутренняя логика, механизм переключения внимания, целая система, создающая эмоции, — а вы всего лишь бросили взгляд на «Джоконду». Наталия Киеня «Теории и практики»
Таймлапс: парень сам строит хижину
Любитель дикой природы, фотограф и автор статей для журналов о путешествиях Шон Джеймс опубликовал видео, в котором он своими руками возводит деревянный дом посреди канадской глуши. Джеймс провёл более полугода, рубя, стругая, вытёсывая и орудуя молотком — и опубликовал это строительное приключение на своём канале в YouTube, уместив весь процесс стройки в пять минут.
© 2015 — 2024 stakanchik.media
Использование материалов сайта разрешено только с предварительного письменного согласия правообладателей. Права на картинки и тексты принадлежат авторам. Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 16 лет.
